Сентябрь 2004

Томасу Рыбакову 15 лет. Он маленький худенький мальчик с младенческой нежной кожицей. С жиденьким белым каре заправленным за оттопыренные уши. Он все время матерится – первое, что он произносит утром, когда я бужу его на работу - это длинное матерное ругательство. Он все время курит, много болтает, и как говорится, не следит за базаром. И те речи, которые ему всеми прощаются за его очевидную незрелость хрупкость и слабость, в любой другой ситуации повлекли бы конфликт и наказание. Он все время говорит о том, что хочет женщину, часто делает непристойные движения, пытается ухаживать за девушками из группы, которые не знают как на это реагировать. Уверено матерится на скабрезные темы со старшими товарищами, и порой выказывает трогательную неопытность. Не верил, что можно поймать на улице машину и поехать на ней как на такси, принял за чистую монету предложение в стельку пьяного художника постановщика работать в его команде и т.д.   Однажды он перепутал похмелье, которое у него было первый раз в жизни с гриппом, и стал лечится от гриппа таблетками, которых он привез с собой великое множество, постоянно пил их предлагал мне, удивлялся, что я отказываюсь, он знал лекарства и  любил их. Однажды я застал его в буфете на съемочной  площадке с пакетом таблеток, в котором он увлеченно рылся. «Смотри какую аптечку я нашел у буфетчиц» - сказал он мне с восторгом. Он из обеспеченной семьи. По его словам его назвали Томасом, потому, что русский отец хотел назвать его русским именем, а татарка мать – татарским, в результате пошли на компромисс и назвали по американски.  Он взял с собой  «Гамлета» и «Ромео и Джульетту», но не прочитал ни строчки. Спал он всегда прямо в рабочей одежде. Все деньги тратил на сигареты, покупая Кент блоками. К концу экспедиции он стал менее разговорчив, в глазах стало появляться беспокойство. Работал он хорошо, так что на площадке постоянно слышалось его имя и его коллеги перевалили на него свою работу. Когда мы ехали в Москву Томас остался без денег и у него не было даже на дорогу, я предлагал ему деньги , но он не взял даже в долг.